Охотник

Мой дедушка оказал на меня огромное влияние, особенно на моё становление. Если отец повлиял на мой выбор профессии стать инженером, то дедушка определил моё творческое развитие. Так вышло что в детстве, в лихие 90ые и небогатые 00ые, большую часть выходных, каникул и даже некоторой части лета я проводил у дедушки с бабушкой, а в студенческие годы и вовсе переехал к ним.

Старое фото, сделанное задолго до моего рождения.

Материкин Вячеслав Иванович (1937-2013) родился в Сталинграде, в казачьей семье. Его отец – Иван Материкин — мой прадед, был казаком и по профессии печник, а его мама — Роза Гебель была немкой. Она была потомком тех немцев, которым разрешили основать свою колонию в Поволжье. Небольшой немецкий квартал 18 века до сих пор стоит в Волгограде, ранее известный как городок Сарепта. С тех времён сохранилось несколько домов, образующих площадь. Так же сохранилась старая кирха с небольшим органом.

Охотничий альбом составленный дедушкой

Прабабушка и прадедушка прожили долгую жизнь. Прабабушку же я застал в очень маленьком возрасте.  Детство у дедушки выдалось тяжелым и пришлось на войну: дедушка пережил Сталинградскую битву, как и многие дети, на речном островке, о котором я писал ранее. После войны он получил высшее образование и недолгое время работал техником, обслуживая самолеты во время Корейской войны, но только те, которые возвращались на родину или наоборот готовились к вылету туда. Большую же часть жизни дедушка был художником-оформителем и пейзажистом для души. Ближе к пенсии и большую часть моего девства он делал мебель для дома и на заказ: после дедушки осталось большое количество офигенной мебели у нас дома, а также поделок из дерева.

Жизнь дедушки прошла посвящённой творчеству, что впрочем, не мешало ему в юности быть боксёром. Правда боксировал он только до операции на желудке: из-за голодного детства у него образовалась язва, которую благополучно залечили еще до моего рождения. После операции он лечился в санатории в Карловых Варах (Чехия) и оттуда привез множество книг, ваз и конечно своих зарисовок.

Во времена перестройки дедушка с товарищами организовал мастерскую и стал делать мебель. Так продолжалось пока он не остался один в мастерской, после чего он не смог оплачивать аренду (дело было уже в середине 00ых). Так же на прекращение столярного дела повлиял возраст и переезд в центр города — ближе к моей маме, его дочери. После переезда я стал жить с бабушкой и дедушкой на постоянной основе.

Охотником дедушка был вплоть до 1995 года — по сути, до самой пенсии. К сожалению, охота сейчас дорогое удовольствие, особенно без машины. Охоту и живопись дедушка не совмещал – на пленэр ездил отдельно и в другие места.

В 70ти летнем возрасте дедушка уже не рисовал вне дома/мастерской.  Даже имея дачу, выходить куда-то к озеру было тяжело – этюдник много весил, а дорог во многих местах попросту нет. Выход дедушка придумал своеобразный: он подарил мне цифровой фотоаппарат (первая в нашей семье цифровая камера)  для того чтобы я фотографировал природу, после чего он дома рисовал по фотографии. Фотография заменила этюд. Дедушка продолжал рисовать буквально до самой смерти, что для меня хороший пример преданности делу.

В отличие от живописи и оформительской работы, охота для него всегда оставалась увлечением. В качестве трофеев до сих пор на стене висят рога сайгака и горного козла. Были еще оленьи рога, но их пришлось продать, так как они занимали много места и плохо крепились к стене из-за своего веса. К слову, сайгаки теперь краснокнижные животные, а виной тому браконьеры и нерегулируемая охота в «святые» 90ые.

Этот альбом дедушка составил уже на пенсии и, к сожалению, сам он не фотографировал в своих путешествиях. Во времена Союза было множество фотоклубов, где учили фотографировать и проявлять/печатать фотографии, но, к сожалению почти не было фотолабораторий, где можно было проявить и напечатать с помощью кого-то и за деньги. Так как процесс проявки и печати трудоемкий и требует навыка, то фотографировали далеко не все.  Сам же я пробовал проявлять плёнку, но считаю, что отдать в лабораторию более чем приемлемый вариант — особенно цветную плёнку, проявка которой сложна и токсична.

В заключении хочу сказать, что великое дело — оставить после себя то, чем смогут воспользоваться твои потомки, будь то опыт или что-то материальное.

[an error occurred while processing the directive]